Архитектурные
статьи



История древних армянских архитектурных сооружений в Иерусалиме

Биография и творчество великого архитектора Леон Баттиста Альберти

Филиппе Брунеллески,- кто Он?

Божественное вдохновение требует одиночества и размышления. В истории искусства Микеланджело






 
   

История древесной архитектуры на Руси

  Русь издревле была страной дерева, особенно ее северные; земли, о которых пойдет речь в этой книге. В лесу, а он здесь всегда был рядом, под рукой, заготовляли бревна для избяного или церковного сруба, для острожного тына, тес. дранье и лемех па крыши, доски на крыльца и перегородки, плахи для полов, слеги потоньше на изгороди, потолще - на кровли В лесу можно было найти дерево, чтобы выдолбить из него лодку или вытесать санный полоз. Строившиеся из дерева селения часто так и назывались - деревни, а некоторые из них даже имели имена древесных пород - Березники, Сосновки. Ельни, Дубровки и т. д.
Не было ни одного занятия, ни одного ремесла, которые не требовали бы в том или ином виде общения с лесом. Неудивительно, что топор - инструмент почта универсальный - умел держать в руках каждый крестьянин, но еще в глубокой древности особенно славились плотничьим ремеслом - искусством сплачивать, связывать бревна в единые срубы - новгородцы. Судя по летописной записи 1016 г., воевода киевском князя Святополка укорял их, пришедших к Киеву, что занялись они не своим делом: «а вы плотицы суще, а приставил вы хоромы рубит нашим». В самом Новгороде существовал тогда Плотницкий конец, где жили плотник!.
Размах плотничьих работ на протяжении всего русского средневековья был поистине огромным: летописи полны сообщений о возведении деревянных городов-укреплений, начинав с записи под 988 годом. А затем: «...и сруби город над Вольховом и прозваша и Новгород»; Святополх в 1095 г. «повеле рубити город на Ветичеве холму» ; в 1192 г. «заложен бысть град Суждаль и срублен тогоже лета» ; в 1276 г. князь Владимир Галицкий послал искать место для постройки нового города «мужи хитрг именем Алексу, иже бяше при отце его ж многы города рубя в 1531 г. «срублен бысть... на Кошире град древян». И так вплоть до самого конца XVII в: еще в 1692 г. на Северной Двине «Холмогорской город починиван и перебран весь от подошвы, и башни рублены новые, все так же...». Слово «рубить» в старин прежде всего означало строить, а его употребление свидетельствовало о том, что пилу в плотничьем деле не знали.
О возведении деревянных церквей в летописях говорится меньше, чем о каменных, лишь потому, что это было делом повседневным, а уже если летописец счел нужным упомянуть такой храм, значит было в нем что-то необычное: в лето 989-ое в Новгороде «постави владыко епископ Иоаким первую церковь древяную дубовую святые Софии, имущую верх тринадцать...». Под 991 годом читаем: «....поставлена бысть церковь в Ростове дубовая Успение святыя Богородица. .., а стояла та церковь дубовая сто лет и шестьдесят и ос.мь лет, и погоре град Ростов и церковь дубовая сгорела, якоже не бывала такова и потом не будет». В 1471 г. сгорела в Пскове церковь святого Николы «велми преудивлена и чудна, таковое не было во всей Псковской волости, о полътретью десяти углах», т. е. имевшая в основании 25 рубленых углов.
До нашего времени не дошли эти и многие другие выдающиеся памятники деревянного зодчества, которое, по словам его известного исследователя И. В. Маковецкого, всегда было наиболее хрупкой частью архитектурного наследия. Одни погибли из-за небрежения или непонимания людьми ценности этих построек, у других же подошел предельный возраст (секретами консервации древесины специалисты овладевают лишь в последние годы), третьи сгорели в огне многочисленных пожаров, упоминания о которых постоянно встречаются на страницах летописей. Так, во Владимире в 1183 г. «погоре мало бы не весь город и княж двор великий згоре, и церкви числом 32» ; в 1369 г. «весь Псков погорел и церкви священные... . Того ж лета и Новгород погоре» ; в 1636 г. «...сгоре в городе Архангельске монастырь, церкви, и кельи, и воеводской двор, и полгорода от Двины реки», а в 1670 г. снова г.. Архангельской город, и острог, и съезжая изба, и воеводской двор, и государевы житницы с хлебом, и анбары, и лавки... все погорело без остатка» [9, XXXIII, с. 173-180].
Дерево - материал недолговечный и не только из-за того, что оно легко горит. Жилые постройки стоят не дольше 100 -120 лет, культовые, даже если у них вовремя перекрывают кровлю и заменяют сгнившие бревна («гнилые бревна выметывать, а в те места вставливать бревна новые...», как сказано в одной грамоте XVII в.), - 300—350 лет. Дольше -крайне редко, да и то при условии, что сруб за это время один-два раза будет перебран («роспятнан») полностью. Теперь ясно, что самые старые из сохранившихся крестьянских домов срублены не раньше первой половины XIX в., большинство церквей относится к XVIII в., значительно меньше - к XVII в. и лишь единицы - к XVI в.
Всего три памятника - церкви Лазаря Муромского (ныне в Кижском заповеднике), Ризположенская села Бородавы (ныне в Кирилло-Белозерском монастыре) и Георгиевская из Юксовичей (Ленинградская область) датируются, да и то предположительно, соответственно - до 1391, 1486 и 1493 гг..
От каменных зданий, даже если они и разрушены до основания, обычно остаются фундаменты или хотя бы фундаментные рвы, позволяющие в большинстве случаев восстановить план, определить особенности кладки. От деревянных же строений часто не остается и этого, а потому изучение тех, что давно исчезли с лица земли, наталкивается на трудности почти непреодолимые, что не раз отмечали исследователи деревянного зодчества.
Известны, к примеру, типы деревянных храмов, подобные которым в прошлом веке насчитывались еще десятками. Сегодня от них остались единицы. О существовании других мы знаем только по фотографиям конца прошлого - начала нашего столетия. Несметное число было лишь упомянуто летописями, писцовыми книгами или иными документами прошлого. А сколько исчезло и вовсе бесследно?! Не дошла до нашего времени и ни одна деревянная крепость.
Естественно, что все, интересовавшиеся деревянной архитектурой, стремились прежде всего как можно больше зафиксировать из того, что сохранилось. Еще в 20-е годы академик И. Э. Грабарь с большой прозорливостью писал: «Изучение народного искусства русского севера находится в том зачаточном состоянии, когда приходится думать не столько о научном его исследовании, сколько о простом накоплении материала. Мы все еще слишком мало собрали и потому слишком мало знаем, чтобы решать сложные и спорные вопросы о происхождении и эволюции отдельных типов и форм, и даже хотя бы серьезно систематизировать собранное: пока надо только ездить, фотографировать, зарисовывать, собирать эти исчезающие с каждым годом бесподобные вещи, а там когда-нибудь доберемся и до исследований».
Надо сказать, что трудами объездивших и исходивших основные дороги русского Севера сделано было чрезвычайно мього. Архитекторы В. В. Суслов (1857-1921), Д. В. Милеев (1878-1914), Ф. Ф. Горностаев (1867-1915), Л. Р. Сологуб (1884- ? ), К. К. Романов (1882-1942), художники и историки искусства И. Э. Грабарь (1871-1960), И. Я. Билибин (1876 - 1942), В. А. Плотников (1866-1917) и многие другие еще до 1917 г. сфотографировали и обмерили сотни памятников. Их работу продолжили советские историки архитектуры.
Собранный материал лег в основу тех капитальных исследований, появление которых предсказывал И. Э. Грабарь. Это неопубликованная работа К. К. Романова о крестьянском жилище, книги Р. М. Габе, С. Я. Забелло, В. Н. Иванова и П. Н. Максимова, Е. А. Ащепкова, И. В. Маковецкого, В. П. Орфинского. Особняком среди них стоит труд М. Г. Милославского о технике деревянного строительства на Руси, целиком построенный на богатом архивном материале.
И все же наши представления о деревянных постройках прошлого, даже не очень древнего - 200-300-летней давности, о многообразии существовавших типов, об их распространенности, о богатстве конструктивных и композиционных решений до сих пор имеют большие пробелы. Достаточно сказать, что еще по существу не прослежено развитие основных типов культовых построек, не выявлена история формирования ни одного ансамбля деревянного погоста или монастыря.
Русская деревянная архитектура, на протяжении всего средневековья с исключительной полнотой отражавшая как развитие производительных сил, так и пути формирования национальной культуры народа, отражавшая его жизнь, его верования и представления, нуждается в своей истории. До недавнего времени существовала парадоксальная ситуация, когда древнейшие формы деревянного зодчества изучались на примере памятников... XVI - XVIII вв. Ошибочность такого подхода стала очевидной по мере накопления археологических материалов.
Теперь наши сведения о деревянной архитектуре до эпохи монгольского нашествия, пусть скудные и отрывочные, почти целиком основаны на данных археологии, совершившей подлинный переворот в исторических зданиях. Оказалось, что повышенная влажность нижних слоев почвы в Новгороде, Ладоге и ряде других мест предохраняет дерево от гниения: некоторые восьмисотлетние бревна, найденные при раскопках, сохранились так, что могли бы и теперь быть использованы для строительства.
К сегодняшнему дню открыто около двух тысяч остатков жилищ ранней поры, но в лучшем случае это развал печи, фрагменты пола, два-три нижних венца. Счастливое исключение представил собой киевский Подол, где во время раскопок были найдены срубы X-XI вв., которые возвышались на шесть - девять венцов. Однако среди находок, к сожалению, нет таких, о которых можно было бы точно сказать, что это остатки церквей или часовен. Причем подавляющее большинство жилищ найдено на территориях городских поселений, а древнерусские селища по-прежнему остаются слабо исследованными.

2