Архитектурные
статьи



История древних армянских архитектурных сооружений в Иерусалиме

Биография и творчество великого архитектора Леон Баттиста Альберти

Филиппе Брунеллески,- кто Он?

Божественное вдохновение требует одиночества и размышления. В истории искусства Микеланджело






 
   

Конструкция Избы русского севера
продолжение, часть третья

  Полы, гладко обтесанные бревенчатые стены, лавки, печь - все это сверкает чистотой и опрятностью, присущей избам северных крестьян. На столе - белая скатерть, на стенах - вышитые полотенца, в «красном углу» -иконы в начищенных до зеркального блеска окладах. И лишь несколько выше человеческого роста проходит граница, за которой царит чернота закопченных верхних венцов сруба и потолка - блестящая, отливающая синевой, как вороново крыло.
Вся система вентиляции и дымоотвода продумана здесь очень тщательно, выверена вековым житейским и строительным опытом народа. Дым, собираясь под потолком - не плоским, как в обычных избах, а в форме трапеции, - опускается до определенного и всегда постоянного уровня, лежащего в пределах лишь одного-двух венцов. Чуть ниже этой границы вдоль стен тянутся широкие полки - «воронцы», которые очень четко и, можно сказать, архитектурно отделяют чистый интерьер избы от ее черного верха.
Мы сидим в такой избе, и какое-то особенное чувство закрадывается в душу. Гладко обтесанные стены с закругленными - чтобы не промерзали - углами словно излучают мягкий, приглушенный золотистый свет. Раньше их никогда не обклеивали газетами или обоями: русский крестьянин всегда остро и тонко чувствовал природную красоту дерева как материала архитектуры, красоту самых обычных, простых вещей. Да и какие обои могут сравниться с естественной текстурой некрашеного дерева, темными полосами сердцевины, ритмом сучков, гладкой и все же чуть шероховатой поверхностью! Пол, сложенный из широких цельных плах, мощная, ничем не скрытая кладка бревенчатого сруба, лавки вдоль стен, воронцы -все это создает мужественный, неторопливый ритм строгих горизонтальных линий. Интерьер русской избы - это столь же высокое искусство, как Что же значит печь для крестьянина?

Прежде всего печь греет. Везде, а на студеном Севере в особенности, тепло - первое дело. И топят печь не смолистой сосной или елью, а ольхой или ошкуренной березой: дыму и копоти меньше, а тепло дольше держится.
Печь кормит. Здесь варят, жарят, хлеба выпекают. Целый день хозяйка у печи топчется: то ушицы или картошки надо сварить, то корм скоту в котле запарить или камни раскалить, чтобы пойло согреть.
Печь и светит. В «жаротоке» всегда уголек тлеет, на светце, что к печи прибит, лучина потрескивает, а в печном столбе есть место для огнива или спичек.
Печь и моет. В печи и помыться иногда можно - особенно ребенку удобно, не хуже, чем в иной баньке. Здесь же и рукомойник над лоханью.
Печь и лечит. Каждый крестьянин знает, что печная лежанка - верное средство от простуды и всяких прострелов.
Печь и сушит. На печи всегда и одежду сушат, и на зиму впрок готовят сущик - мелкую сушеную рыбешку, грибы, ягоды.
Печь и спать уложит. Старые да малые всегда на печи. Сбоку для них и деревянная лежанка сбита. А зимой младенцев нередко в теплую золу посадят, чтобы холодом не прохватило.

Много еще служб есть у русской печи. Здесь есть и лесенка-голубец в подклет: там что-то вроде холодного погреба устроено. В особом встроенном шкафчике чайная посуда хранится. От печного столба под прямым углом идут две чистые светлые полки - они тоже называются воронцы. На одном из них - «женском» - всякая хозяйственная утварь: миски, ковши, туеса; а на другом - «мужском» - домашние инструменты, охотничьи припасы, мелкая рыболовная снасть и т. д. Зимой, в морозы, под печкой держат кур. Сбоку от шестка - резной деревянный «коник»; он отделяет шесток от рукомойника и служит удобным местом для полотенец и чистых тряпок.
Вот так печь! Прямо «комбинат бытового обслуживания»! Недаром Емеля не хотел слезать с нее и по щучьему веленью прямо на ней въехал в царский дворец.
Таковы лишь некоторые «главные службы» русской печи. Но как интересно продумана и рациональна вся ее конструкция, как выразительна форма, неразделимо связанная с общим архитектурным решением интерьера всей избы!
Основанием печи служит так называемое «печное место», или «опечье», -массивный сруб, сложенный из толстых, гладко вытесанных и, конечно, некрашеных бревен. На нем устроен скрытый для глаза сплошной настил из мощных пластин, на котором и покоится массив самой печи. Внутри сруба есть еще одно перекрытие; оно делит все внутреннее пространство подпечья на две части: верхнюю, где лежат ухваты, лопаты для хлебов и прочая печная утварь, и нижнюю, куда зимой помещают кур. На мощных кронштейнах-выпусках красивой упругой формы покоится шесток - толстая и широкая доска перед печным устьем: место, куда предварительно ставится все, что должно быть поставлено в печь или вынуто из нее. С одной стороны шестка, обычно с левой, стоит коник - резная доска, а с другой стороны, у стены, находится жароток, где хранится в золе горячий уголь.
В углу печного сруба, обращенного внутрь помещения, вплотную к конику установлен массивный квадратный столб. Он выполняет одновременно несколько функций: служит опорой для двух воронцов, расходящихся от него под прямым углом; в него забивается железный кованый светец для лучины и крюк для висячего рукомойника; на него же опирается деревянная лежанка у печи; в нем же сделано круглое углубление наподобие дупла, где прежде хранились сухой трут и огниво, а теперь спички; к столбу, наконец, крепится и сам коник - этот своеобразный санитарный барьер, отделяющий чистое место, где готовится пища, - шесток - от рукомойника и лоханки под ним, от лежанки и от печур для сушки рукавиц и носков.
Под самым шестком широкое отверстие в верхнее подпечье - подшесточница. Под ним, почти у самого пола, красивый ритмический ряд небольших отверстий - продухов - для вентиляции подпечья. Они же в зимнее время служат оконцами для кур, через которые пернатые постояльцы клюют корм из стоящего тут же узкого и длинного долбленого корытца. Впускают и выпускают кур через небольшое волоковое оконце в подпечье, сделанное у самого входа в избу, чтобы меньше было грязи. Тем же путем выдворяют иной раз и провинившуюся кошку.
Рисунок и форма этих продухов, как и резьба на кониках, встречаются в самых различных вариациях: круглые и квадратные, овальные и ромбовидные, звездчатые и ступенчатые, «городковые»; иногда эти формы соединяются в различных комбинациях, а часто их просто заменяет очень выразительная узкая щель, верхний край которой либо остается прямым, либо, как подзор, украшается зубчатой или какой-то иной порезкой. Пожалуй, только на этих деталях печи да еще на формах печурок сосредоточивается весь декор. Трудно передать словами прелесть таких простых вещей. Секрет их красоты кроется, по-видимому, не столько в них самих, взятых отдельно, сколько в резком и осознанном контрасте между их изящной формой и тяжелым массивом всей печи и одновременно в органичном единстве частного и целого.

Сейчас курных изб не встретишь. Какие и были, так уж давно перестроены в «белые»: устроен кирпичный дымоход и потолки из чистых, белых плах.
Время шагает вперед. Куриной избе, как и многим другим атрибутам минувшего, подписан приговор, не подлежащий обжалованию. Не будем о ней жалеть. Но ее место не на свалке истории, а в музеях народного деревянного зодчества. Там расскажет она и о бытовом укладе русских крестьян, и об их высокой одаренности, поднявшей простую избу до уровня замечательных памятников архитектуры.

1 - 2