Архитектурные
статьи



История древних армянских архитектурных сооружений в Иерусалиме

Биография и творчество великого архитектора Леон Баттиста Альберти

Филиппе Брунеллески,- кто Он?

Божественное вдохновение требует одиночества и размышления. В истории искусства Микеланджело






 
   

Храм Артемиды Эфесской

Но эфесцы решили покончить с притязаниями Герострата одним ударом и совершили трагическую ошибку. Они постановили забыть Герострата Не упоминать его имени нигде и никогда — наказать забвением человека, мечтавшего о бессмертной славе. Боги посмеялись над мудрыми эфесцами. По всей Ионии, в Элладе, в Египте, в Персии — всюду люди рассказывали: «А знаете, какую удивительную казнь придумали в Эфесе этому поджигателю? Его теперь навсегда забудут. Никто не будет знать его имени. А, кстати, как его звали? Герострат? Да, этого Герострата мы обязательно забудем». И, разумеется, не забыли. А храм эфесцы решили построить вновь. Второй храм строил архитектор Хейрократ, знаменитый выдумщик, которому приписывают планировку Александрии, образцового города эллинского мира, и идею превратить гору Афон в статую Александра Македонского с сосудом в руке, из которого изливается река. Правда, на этот раз строительство заняло считанные годы. И заслуга в том давно рке умершего Херсифрона. Теперь не было загадок и технических изобретений. Путь был проторен. Следовало только повторить сделанное ранее. Так и поступили. Правда, в еще больших масштабах, чем прежде. Новый храм достигал 109 метров в длину, 50 — в ширину. 127 двадцатиметровых колонн окружали его в два ряда, причем часть колонн были резными, барельефы на них выполнял знаменитый скульптор Скопас. Этот храм и был признан чудом света, хотя, может быть, больше оснований к этому званию имел первый, построенный Херсифроном.

История возобновления храма и события последующих лет стали предметом сплетен, пересудов и слухов во всем античном мире. Друзья и недоброжелатели эфесцев скрещивали словесные копья на площадях...
«После того, как некий Герострат сжег храм, граждане воздвигли другой, более красивый, собрав для этого женские украшения, пожертвовав свое собственное имущество и продав колонны прежнею храма», — пишет Страбон. Его информация шла из благожелательных источников. А вот Тимей из Тавромения утверждал, как сообщает Артемидор, что «эфесцы отстроили храм на средства, отданные им персами на хранение». Тот же Артемидор с гневом отвергает подобное подозрение. «У них не было в это время никаких денег на хранении! — восклицает он. — А если бы они и были, то сгорели бы вместе с храмом. Ведь после пожара, когда крыша была разрушена, кто захотел бы держать деньги под открытым небом?»
В разгар этих событий к Эфесу подошел Александр Македонский. Он умел поспевать вовремя. Взглянув на строительство и желая засвидетельствовать свое уважение святилищу, а заодно и заработать политический капитал, Александр тут же предложил покрыть все прошлые и будущие издержки по строительству при одном условии: чтобы в посвятительной надписи значилось его имя. Положение было деликатное. Как откажешься от благодеяния, за которым стоят закаленные фаланги македонцев? А любимые женщины ходят без украшений, да и серебряная посуда продана соседям... Надо полагать, что в городе шли лихорадочные, тайные совещания: как ни хорош македонец, честь города дороже.
И нашелся один хитроумный гражданин в славном Эфесе. — Александр, — сказал он. — Не подобает богу воздвигать храмы другим богам.
Улыбнулся полководец, пожал плечами и ответил: «Ну, как знаете...»
Внутри храм был украшен замечательными статуями работы Праксителя и Скопаса, но еще более великолепными были картины этого храма.
В нашем воображении греческое античное искусство — это в первую очередь скульптура, затем архитектура. А вот греческой живописи, за исключением нескольких фресок, мы почти не знаем. Но живопись существовала, была широко распространена, высоко ценилась современниками и, если верить отзывам ценителей, которых никак нельзя заподозрить в невежестве, зачастую превосходила скульптуру. Можно предположить, что живопись Эллады и Ионии, не дошедшая до наших дней, — одна из самых больших и горьких потерь, которые пришлось понести мировому искусству. Чтобы загладить обиду, нанесенную Александру, эфесцы заказали для храма его портрет художнику Апеллесу, который изобразил полководца с молнией в руке, подобно Зевсу. Когда заказчики пришли принимать полотно, они были столь поражены оптическим эффектом (казалось, что рука с молнией выступает из полотна), что заплатили автору двадцать пять золотых талантов, — пожалуй, за последующие двадцать три века ни одному из художников не удавалось получить такого гонорара за одну картину.
Там же в храме находилась картина, на которой Одиссей в припадке безумия запрягал вола с лошадью, картины, изображавшие мужчин, погруженных в раздумье, воина, вкладывающего меч в ножны, и другие полотна...
Расчеты архитекторов, построивших храм на болоте, оказались точными. Храм простоял еще половину тысячелетия. Римляне высоко ценили его и богатыми дарами способствовали его славе и богатству. Известно, что Вибий Салютарий подарил храму, более известному в римской империи под названием храма Дианы, много золотых и серебряных статуй, которые в дни больших праздников выносили в театр для всеобщего обозрения. Слава храма во многом послужила причиной его гибели во временя раннего христианства. Эфес долго оставался оплотом язычников: Артемида не желала уступать славу и богатство новому богу. Говорят, что эфесцы изгнали из своего города апостола Павла и его сторонников. Такие прегрешения не могли остаться безнаказанными. Новый бог наслал на Эфес готов, разграбивших святилище Артемиды в 263 году. Крепнувшее христианство продолжало ненавидеть и опустевший храм Проповедники поднимали толпы фанатиков против этого олицетворения прошлого, но храм все еще стоял.

Когда Эфес попал под власть христианской Византии, наступил следующий этап его гибели. Мраморную облицовку с него стали растаскивать на разные постройки, была разобрана и крыша, нарушено единство конструкции. И когда начали падать колонны, то их обломки засасывало тем же болотом, что спасало храм от гибели ранее. А еще через несколько десятилетий под жижей и наносами реки скрылись последние следы лучшего храма Ионии. Даже место, где он стоял, постепенно забылось. Долгие месяцы потребовались английскому археологу Буду, чтобы отыскать следы храма. 31 октября 1869 года ему повезло. Полностью фундамент храма был вскрыт только в XX веке. Под ним — следы храма, сожженного Геростратом.

1